«Кто в доме хозяин» ?

Во втором томе Малой Советской Энциклопедии за 1934 год в статье «Брак» указывается о неразрывной связи союза мужчины и женщины с семьёй, исторически обусловленной длительное время с общественно-экономической формацией и служившей источником закабаления женщины вплоть до Октябрьской революции в России. Обращаем внимание на цитирование пафосного замечания по этому вопросу В. И. Ленина: «… в первые же месяцы существования Советской власти в законодательстве, касающемся женщины, был произведён решительный переворот, и особенно гнусное, подлое, лицемерное неравенство в брачном и семейном праве … было уничтожено полностью».

Пройдёт несколько десятилетий, и полки наших книжных магазинов будут наполняться не книгами марксистов, а сочинениями, в которых с благоговением повествуется о жизни российских императоров, среди которых будет и неудавшаяся «мишень» ленинского брата – Царь Александр Третий, явивший миру образец не только миротворческой политики, но и образец благочестивой семейной жизни, так раздражавшей «марксистов» и прочих «устроителей» человеческой жизни на «строго научных основаниях». Характерно, что царь Александр Александрович в 1887 году после попытки покушения на свою жизнь, ознакомившись с показаниями Александра Ульянова, изложившего свой «символ веры», написал на полях: «Это записка даже не сумасшедшего, а чистого идиота».

И если о представителях Императорской фамилии в последние десятилетия выходят в свет десятки исследований, в которых подчёркиваются добродетельные стороны жизни и деятельности их главных представителей, то за это же время о большинстве вождей пролетарской революции отечественная историография «обогащается» материалами, характеризующими непривлекательные, а зачастую, и отталкивающие их черты как в личной, так и в общественной жизни.

Обширная статья о браке, помещённая в 8-ом томе знаменитого энциклопедического словаря Брокгауза-Эфрона следующим образом формулирует «взаимноличные» (sic!) отношения супругов: «… они сводятся к односторонней власти мужа над женой, причём эта власть основывается лишь на нравственных обязанностях, не сопряжённых с юридическими последствиями».

Согласно Уставу Благочиния от 1780 года жена обязана: а) повиноваться мужу, пребывать к нему в любви, почтении и неограниченном послушании, оказывать ему всяческое угождение и привязанность, б) не входить обязательства личного найма без разрешения мужа.

Муж обязан: а) любить свою жену, как своё собственное тело, жить с ней в согласии, уважать, защищать, извинять её недостатки и облегчать её немощи, доставлять пропитание и содержать по возможности своей; б) муж не должен подвергать жену взысканиям и жестоко обращаться с нею, в) не вправе отдавать жену в наймы без её согласия, г) не должен употреблять во зло свою власть, побуждая или принуждая её к какому-либо противозаконному действию; д) супруги не могут быть свидетелями друг против друга.

Содержащийся в 51-ом томе этой же энциклопедии 10-страничный очерк «Развод» содержит краткий обзор состояния вопроса в ведущих странах Европы и Америки, акцентируя внимание читателя на постепенное смягчение условий бракоразводного процесса в последние два столетия. В числе «лидеров» – революционная Франция: в 1796 году разводов в Париже было больше, чем заключённых браков. Касательно состояния дела в России, авторы статьи, на наш взгляд, придерживаются заведомо предвзятой позиции, фиксируя, большей частью негативные стороны семейной жизни. Далее отмечается, что, что виновная в прелюбодеянии одна из сторон осуждается на вечное безбрачие даже после смерти супруга. Из приведённой статистики явствует, что в 1885 году в России дано 28 разводов вследствие неспособности; 167 – по прелюбодеянию; 688- по безвестному отсутствию; 292 – по лишению всех прав состояния.

Подчёркивается, что развод всегда относился к компетенции церковной власти. В основу политики последней положена установка самого Иисуса Христа о нерасторжимости брака. Далее в статье указывается, что протестантизм, отвергнув в своём учении догму о браке как Таинстве, существенно раздвинув границы возможностей развода между супругами, и даже «провозгласил» его реализацию по взаимному согласию. Поражают статистические данные, приводимые в указанном энциклопедическом словаре: в 1885 году в России один развод приходился на 470 браков (у православных); у лютеран – на 133 брака; в Финляндии – на 254 брака; в Варшавской губернии один развод приходился на 182 брака.

Необходимо отметить, что разрушительные тенденции в «институте семьи» в Европейских странах и в России, (с некоторым опозданием), наметились уже к XVIII- началу XIX веков. В особенно яркой форме это явление стало заметным в аристократических кругах; недаром расхожим выражением в это время стала шутка, предположительно, впервые прозвучавшая в «кружке» А. С. Пушкина-Н. М. Карамзина – «никто не герой перед своей женой»! Впоследствии к «жёнам-кабанихам» прикрепилось прозвище «фельдфебель в юбке». Позже в русской философской среде упрочилось мнение (приписываемое Н. А. Бердяеву), – капитализм своим разрушительным появлением на политической сцене обязан… неуёмным аппетитам представителей женского пола. В связи с этими обстоятельствами, события послереволюционного периода не кажутся столь неожиданными, а последствия постепенного доминирования женщины в общественной и политической жизни нашей страны сформировали и укрепили её образ, символически изображённый на знаменитой скульптуре-символе Веры Мухиной – «Рабочий и колхозница». В неофициальной же среде стали набирать популярность анекдоты типа следующего: «Муж – «Кто в доме хозяин?!» (грозно); жена – «Что-о-о?» (ещё более грозно); муж (робко) – «Что уже и спросить нельзя?»

Характерной чертой нашего времени стало постепенное сокращение христианского населения в цивилизованных странах на фоне его стабильного и даже успешного воспроизводства в секторе азиатских народностей, где секуляризация и реформационные процессы в сфере семейных отношений ещё не достигли критической величины. В России же за последние десятилетия наиболее успешно реализуется библейская заповедь важности деторождения в тех семейных «корпорациях», где оба родителя или хотя бы один из них воцерковлён и, как в прежние «старые добрые времена», является полноправным чадом Русской Православной церкви. Аминь.

Михаил Яблоков, к.ист. н., преподаватель ТГИК